learnoff

Categories:

«Я писал из хлеба много дряни»: ранняя проза Некрасова

К 200-летию со дня рождения великого русского поэта Николая Алексеевича Некрасова (1821 — 1877)

И. Д. Захаров «Н. А. Некрасов» (1843)
И. Д. Захаров «Н. А. Некрасов» (1843)

Мы привыкли к тому, что Некрасов — поэт, который «лиру посвятил народу своему». Но он был и талантливым прозаиком, хотя скупые выдержки из его автобиографических записей 1877 года свидетельствуют об обратном. 

Прозы моей надо касаться осторожно. Я писал из хлеба много дряни, особенно повести мои, даже поздние, очень плохи — просто глупы; возобновления их не желаю, исключая «Петербургские углы» (в «Физиологии Петербурга») и, разве, «Тонкий человек» (начало романа в «Современнике»). (Н. А. Некрасов)

Ради «куска хлеба» Некрасов писал рассказы, статьи, критические заметки, рецензии, обзоры, новости и заметки, не гнушался и переводами, которыми можно было заработать относительно быстро и без хлопот. В драматургии он, впрочем, даже преуспел, его водевили имели приличный успех. Но если о прозе и рецензиях Некрасов все же вспоминал, то о драматургии в его «Автобиографических записях» нет ни строки: очевидно, он не считал ее достойной даже упоминания. Потому «вслед за автором» вернемся к его прозе. 

По мнению современных исследователей, рутинная редакторская работа и ранние рассказы по-новому раскрывают характер творческих исканий поэта и только лишь отчасти объясняют его неприязненное отношение к своей прозе. Остававшиеся долгое время неизвестными прозаические опыты Некрасова вполне соответствовали требованиям времени и были в русле историко-литературного движения 1840-1850-х гг. 

«Обязательные литераторы» постоянные сотрудники «Современника» Панаев, Некрасов, Григорович, Тургенев, Островский и Толстой несут в журнал свои сочинения (шарж). 1857 год.
«Обязательные литераторы» постоянные сотрудники «Современника» Панаев, Некрасов, Григорович, Тургенев, Островский и Толстой несут в журнал свои сочинения (шарж). 1857 год.

Однако приведем несколько цитат из его ранних прозаических произведений, которые, возможно, покажут, каким трудом досталось Николаю Некрасову его заслуженное место в русской литературе. И какую «дрянь», хоть и не без претензии, ему действительно приходилось порой писать как в шутку (с изрядным пародическим оттенком), так и всерьез:

«Александринский театр», 1840

Не знаем, проза или стихи следующая фраза, только она показалась нам замечательною:

„Над нашими войсками несколько поверхностей он получил!“

„Поверхностей“? Откуда это? из геометрии, если память нас не обманывает. Вот новость! Г. Зотов сближает две крайности: драму и — математику! Можно надеяться что он на этом не остановится. Ныне он коснулся поверхностей, потом примется за плоскости, а там, чего доброго, он оснует драму на площадях, и таким образом мало-помалу вся математика войдет в состав драмы. Тогда мы первые готовы засвидетельствовать, что честь этого нововведения принадлежит г. Зотову!

«Макар Осипович Случайный», 1840 

Что такое сон? Сон уравновешивает жребии людей; люди в физической жизни составляют части огромной машины — человечества и оттого необходимо занимают равностепенные места. Богачи, бедняки, вельможи, простолюдины, и всякий совершает свое назначение лучше или хуже: было бы несправедливо, если б бедняк, трудясь целый век, не имел никаких наслаждений, или богач, живя в довольстве, не терпел ни малейших неудовольствий. Сон в некоторых случаях есть также, но мнению одного умного человека, нечто вроде репетиции того, что должно случиться в действительности. «Иногда (говорит он) я вхожу в дом, вижу людей, говорю с ними, и всё, что я вижу, что говорю, что мне говорят, кажется мне верным, до малейшей подробности, повторением минувшего, кажется, будто я был когда-то на репетиции всего этого».

«Без вести пропавший пиита», 1840

Предположим, что вы издали книгу: она хороша, прекрасна, вы сами, как самый строгий и беспристрастный судья своего таланта, первый заметили достоинства ее, так же как и недостатки. Но не так поступят с ней критики, враги рождающегося дарования: они найдут в ней небывалые недостатки, постараются унизить, затереть, совершенно уничтожить ее, если можно. Мало, — они докопаются до вас самих; какое-нибудь гнусное, бездарное творение, ничтожнейшее возможной ничтожности, низостью души кой-чего добившееся, творение, с которым нельзя встретиться на улице, чтоб не пожалеть в нем человека, стыдно быть в одном обществе, — посягнет на ваше доброе имя, превратит вас в нуль — и всё это для того только, чтоб наполнить страницу ничтожной газеты. О самой книге и говорить нечего, подобные ценители закидают ее сором, втопчут в грязь и в доказательство беспристрастия своего приговора скажут только: ведь и мы можем написать так же!

«Двадцать пять рублей», 1841

Он начал осведомляться о царице души своей. Оказалось, что она, по имени Марья Ивановна, бедна, живет с матерью на Васильевском острову и кормится рукодельем. Сколько тут поэзии! «Она сама будет штопать мне носки… о поэт! сколько ты высок над толпою и как завидна твоя участь!» Так говорил сам себе Дмитрий Иванович. Здесь кстати заметить, что с того дня, как он выдал поэму, он иначе не звал себя, как поэтом, и приказал слуге на вопрос: «Кто твой барин?» — отвечать: «Поэт». Вскоре Дмитрий Иванович познакомился с матерью своей любезной и ей признался в пламенной любви; она не отвергла его, и счастливый Дмитрий Иванович написал стихотворение под заглавием «Первая любовь». Была и прежде любовь, ну, да ту — не в счет: не поднести же любезной вторую любовь!

«Петербургские театры», 1842

У Элеоноры, дочери графа Пипера, нет ни угрей на лице, ни большого вздернутого кверху носа, ни черных зубов, ни других каких-либо отталкивающих атрибутов безобразия, но у ней есть всё то, что может пленить, очаровать, увлечь; потому неудивительно, что в нее влюбляется не только граф Дротенгольм, но даже и сам Карл XII.

«„Человек с высшим взглядом, или Как выйти в люди“ Е. Г.», 1842

Надо отдать справедливость автору: он придумал мастерскую штуку. Действие романа беспрестанно переносится, или, правильнее, герои его беспрестанно переходят из трактира в трактир, а действие стоит на одном месте. В одном трактире герои позавтракают, в другом пообедают, в третьем поговорят о счастии, а страниц всё прибавляется да прибавляется... Славно придумано! И польза явная, и описывать весело! Весь роман недолго принять за пуф, написанный с благим намереньем... Ну да вы знаете, с каким намереньем пишутся пуфы. По крайней мере большую часть его можно бы напечатать в фельетоне какой-нибудь газеты, разделя на статейки под приличными заглавиями: „Где можно хорошо пообедать?“, „Дешево и сердито!“, „Идите — не будете раскаиваться!“ и т. п.

«Указатель губернских и уездных почтовых дорог в Российской империи», 1842

Хорошо бы было, если бы составитель против числа верст выставил сумму прогонов (хоть на пару), какую должно заплатить на каждой станции; тогда бы дорожник был еще удобнее. Расчеты с смотрителями иногда крайне неприятны и затруднительны...

«Журнальная амальгама», 1843

И когда у нас прекратится эта жалкая привычка придираться к опечаткам и так называемым грамматическим ошибкам в сочинениях писателей с умом и талантом?

#остаёмсязимовать 

Learnoff в: Одноклассниках, ВКонтакте, Instagram, Telegram, ЯндексДзен

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic