learnoff

Categories:

Искушение бабьим летом

Бабье лето в русской литературе конца XIX — первой трети XX века

Станислав Жуковский «Ясная осень. Бабье лето» (1899)
Станислав Жуковский «Ясная осень. Бабье лето» (1899)

Вот и лето прошло, и бабье лето, вскружив голову опадающим желтым листом, тихо-тихо ушло этим осенним утром... Догорающий октябрь сменится буреющим ноябрем, опаленные листья обратятся в топкую грязь, и, когда уже будет казаться, что нет в мире ничего, кроме этой коричневой жижи, легкими перышками усеют землю первые снежинки...

Так сложилось исторически, что русскую литературу рубежа XIX — XX веков чаще всего соотносят с Серебряным веком русской культуры, хотя это не совсем так. Точнее, совсем не так. Русская литература в целом продолжала развиваться в русле реализма, несмотря на на модные модернистские веяния. Так же, как и русская живопись, театр, музыка. 

Серебряный век — всего лишь еще одно отражение феномена ностальгии в среде русской эмиграции. Настоящие творцы — и в Советской России, и уехавшие за рубеж — рано или поздно все равно приходили к реализму в прозе и поэзии. А те, кого волна ностальгии поглотила без остатка, увы, не смогли справиться ни со своим творчеством, ни со своей жизнью. 

Но вернемся к бабьему лету. Список знаменитых, и хорошо забытых авторов открывает один из самых «серебряных» поэтов — Константин Бальмонт... 

...Бабье лето.
Две недели есть тепла.
Паутинки в море света,
Даль прозрачная светла,

Золотые в сердце слитки,
Шутит Маем седина,
Взгляды, первые засидки,
Ты откуда, песнь, слышна?

Не рябина ли запела,
Что краснеет красота?
Или отдых после дела?
Или Вздвиженье Креста?

Уж не знаем, только праздник,
В Небе, в сердце, золотой.
Эй Сентябрь, да ты проказник,
Ну, всесветник бабий, спой.
(Константин Бальмонт «Сентябрь», из цикла «Тринадцать лун», 1908 — 1909)
Аркадий Рылов «Прозрачное осеннее утро» (1910)
Аркадий Рылов «Прозрачное осеннее утро» (1910)

А теперь, как пишут в скучных научных трудах, договоримся о понятиях:

Она остановилась перед окном, на котором оказалась забытой тарелочка с высохшей бумажкой от мух. Через окно было видно, как садовник Илья копается в цветнике.
— Скоро надо и двойные рамы вставлять, — подумала Лидия Федоровна и вышла на террасу. Садовник, увидав свою барыню, снял фуражку и молча поклонился.
— Здравствуй, Илья! Что делаешь? — заговорила с ним она.
— Да вот, к зиме приготовляюсь помаленьку.
— А какой сегодня день-то хороший.
— День чудесный! Одно слово — «бабье лето»... С неделю, поди, ведро-то простоит.
— «Бабье лето?» Отчего эта пора осени так называется? — подумала Лидия Федоровна и за разрешением этого вопроса обратилась к Илье.
— А кто его знает — отчего! Может — потому, что летом-то бабам и погулять некогда: страда, значит, самая... ну а теперь все полегче малость, — объяснил тот. (Владимир Тихонов «Бабье лето», 1892)
Станислав Жуковский «Осень» («Дача»), 1910
Станислав Жуковский «Осень» («Дача»), 1910

А вот как характеризовал бабье лето Юрий Слёзкин, «потерянный классик» первой половины XX века:

Осенние дни, когда особенно ярок прощальный солнечный свет, а по сжатому полю и меж червонных осин протягивают серебряную нить прожорливые и трусливые пауки, бегущие от близящегося ненастья, — дни ненадежные и обольстительно лживые, искушающие легковерных возвратом летнего зноя, — русский человек назвал, по обычаю своему — усмешливо и лукаво — бабьим летом. («Помещик Галдин» («Бабье лето»), 1911)
Василий Поленов «Золотая осень» (1893)
Василий Поленов «Золотая осень» (1893)

Есть у бабьего лета — а как не быть? — и славянский мифологический подтекст:

Я — Мокошь, Палия, Паликопа, Моланья.
Мне служат в Пятницу. Перунова жена,
Я Матерью громов и молний названа.
Мои увенчаны короной изваянья,
Дубовою листвой расшиты одеянья,
И с мужем трон делю на небе я одна.
К своим соперницам презрения полна,
Гляжу я на Зарю и Лето без вниманья.
Смущается Земля от блеска глаз моих,
И звезды прячутся в небесные чертоги.
С почтеньем предо мной склоняются все боги.
Сам грозный мой супруг всегда со мною тих.
А люди молят нив не трогать спелых их,
С тревогой тайною на лик мой глядя строгий.
(Александр Кондратьев «Мокошь», из цикла «Славянские боги», 1905 — 1936)

Откуда взялась вдруг Мокошь? В одной из записных книжек Кондратьева о Мокоши «пресветлой, женщин и рода покровительницы», читаем: 

«Женщины особенно чтили ее и в нужное время ставили ей тайно трапезу. Особенно торжественно молились ей женщины в начале осени, почему и получили эти последние золотые дни название „бабье лето“».
Альфонс Муха «Славяне на исконной родине» (1912)
Альфонс Муха «Славяне на исконной родине» (1912)

Бабье лето не обходили вниманием и «классики из классиков». Антон Павлович Чехов верен себе — сарказм в его рассказах то и дело мешается с назидательными рекомендациями уездного лекаря:

Иван Дмитрич рисует себе осень с дождями, с холодными вечерами и с бабьим летом. В это время нужно нарочно подольше гулять по саду, огороду, по берегу реки, чтобы хорошенько озябнуть, а потом выпить большую рюмку водки и закусить соленым рыжиком или укропным огурчиком и — выпить другую. Детишки бегут с огорода и тащат морковь и редьку, от которой пахнет свежей землей... А после развалиться на диване и не спеша рассматривать какой-нибудь иллюстрированный журнал, а потом прикрыть журналом лицо, расстегнуть жилетку, отдаться дремоте...

За бабьим летом следует хмурое, ненастное время. Днем и ночью идет дождь, голые деревья плачут, ветер сыр и холоден. Собаки, лошади, куры — всё мокро, уныло, робко. Гулять негде, из дому выходить нельзя, целый день приходится шагать из угла в угол и тоскливо поглядывать на пасмурные окна. Скучно! (Антон Чехов «Выигрышный билет», 1887)
Константин Коровин «Осень. Аллея в Жуковке» (1888)
Константин Коровин «Осень. Аллея в Жуковке» (1888)

Оставим пока разговоры о том, какая же скучная и пасмурная пора нас ждет впереди и вернемся к роскоши бабьего лета. Кто же красочнее настоящего художника его опишет? Кстати, кроме бабьего лета, есть, оказывается, еще и девье (девичье):

Бабье лето наступило в полной красоте. Серебряные паутины сверкали на солнце; золото и багрянец опавших листьев покрыли дороги и прогалины леса; калина и рябина огнились своими гроздьями... <...>

С холодными заморозками начиналось девье лето: посиделки, просваты, свадьбы. Из дома в дом ходила молодежь. Отпевали девичьи голоса своих просватанных подруг. Шелушились орехи и семечки, и лились полюбовные песни и шепоты... (Кузьма Петров-Водкин «Хлыновск», 1930)
Кузьма Петров-Водкин «Хлыновск» (иллюстрации автора), 1930
Кузьма Петров-Водкин «Хлыновск» (иллюстрации автора), 1930

У аристократов тем временем были свои забавы. Вот как вспоминала о бабьем лете сестра Софьи Андреевны Толстой:

Незаметно подходила осень. Настало и так называемое бабье лето от 1-го до 8-го сентября. Варя, Лиза и я выходили в поле с крестьянскими девушками копать картофель. Нас посылал Лев Николаевич ради развлечения, но мы больше болтали, чем работали. Конечно, не работа привлекала меня, а компания Душки, молодой бабы Арины Хролковой с чудным голосом и талантом плясать, и других девок. По субботам я с сестрой рассчитывала поденных; я знала их всех по именам. Солнце грело, как летом. Паутина, как дымчатая ткань, тянулась по всему полю и приставала к. рукам, волосам и платью. Такой невероятно густой паутины я еще не видала... (Татьяна Кузминская «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», 1924)
Леонид Пастернак «Лев Толстой с семьей в Ясной Поляне» (1902)
Леонид Пастернак «Лев Толстой с семьей в Ясной Поляне» (1902)

Но в предчувствии чего-то неизбежного и трагического проводили свои дни представители дореволюционного «среднего класса». Недолгий расцвет бабьего лета недаром предшествует приходу ненастной и промозглой осени, несущей беды:

Стояли теплые ясные дни бабьего лета. Сонечка, с папой и мамой, с сестрами и братьями, доживала последние летние дни в Павловске на даче. Доживала Сонечка последние дни лета и старалась в одиночестве гулять по парку, овеянному умиранием осени. Падали позолоченные листья деревьев, блекли цветы, тревожно и печально стрекотали в желтеющей траве кузнечики, грустно попикивали в кустах сирени синицы, вестницы осени. В чистом ясном небе пронесся первый караван гусей, возвращавшихся на юг с холодеющего севера... (Василий Брусянин «Бледные девушки», 1912)
Валентин Серов «Осень в Домотканово», 1886
Валентин Серов «Осень в Домотканово», 1886

Эх, что-то совсем тоскливо становится. Лучше уж быть поближе к народу. Нельзя не процитировать полностью:

Сентябрь. Бабье лето наступило. Лес расцветился пестрыми красками, лист на деревьях сделался жесток и шумит по-осеннему, но не тронулся — морозов не было. Небо серо, моросит осенний мелкий дождичек, солнышко если и выглянет, то сквозь туман, и светит и греет плохо. Мокро, но это слава Богу, потому что «коли бабье лето ненастно — осень сухая». Со дня на день ждем морозов; мы в деревне всегда чего-нибудь ждем: весною ждем первого теплого дождика, осенью — первого мороза, первого снега; хоть мороз нам вовсе не нужен, но нельзя же осенью без мороза, как-то неспокойно, что нет мороза; все думается, не было бы от этого худа. Чересчур что-то хорошо нынче: весна стала с первых чисел апреля, осень еще не началась в сентябре, пять месяцев не было морозов. К добру ли это? — ворчит «старуха», — нет-нет морозов, а потом как хватит! Все Божья воля, — прибавляет она, спохватившись, что не следует роптать... все Божья воля: Бог не без милости, — он милосердный, лучше нас знает, что к чему.

Но вот и бабье лето кончилось. Прошли «Федоры — замолчи хвосты». Уже и по календарю наступила осень, а морозов настоящих все нет как нет, — скучно даже. Наконец, на Воздвижение ударил настоящий мороз; ночью сильно прихватило. Проснулся поутру — светло, ясно, весело. Смотрю в окно — все бело, подсолнечники уныло опустили головы, лист на настурциях, бобах, ипомеях почернел — только горшки и лупины еще стоят. После мороза лет пошел быстро оголяться: тронулась липа, осина; еще мороз — пошла и береза. Лист так и летит; с каждым днем в рощах все делается светлее и светлее; опавший лист шумит под ногами; летние птицы отлетели, зимние сбились в стаи, заяц начал белеть; около дома появились первые зимние гости — синички.

Удивительный нынче год! В конце сентября опять вернулось лето. Вот уже несколько недель стоит великолепная погода: небо ясно — ни облачка, солнце печет, как в покос, только по вечерам чувствуется, что дело идет не на лето, а на зиму. Перед Казанской прихватило было, но потом опять отпустило, и скот еще после Родительской ходит в поле.

Как попривыкнешь, хорошо в деревне и осенью — вольно, главное.

С полей давно уже убрались. Лошадям приволье — бродят неспутанные, где хотят. Народ весел — хлеб родился хорошо; тяжелые полевые работы окончены. Конечно, мужик и теперь не без работы; но день мал, а ночь длинна — не так утомляется на работе днем и есть когда отдохнуть ночью; хлеб чистый, вольный. С огородов и овинов несутся звуки веселых осенних свадебных песен; бабы уже решили, кто на ком должен жениться, и в песнях, по своему усмотрению, сочетают имена парней и девок, которым пора жениться нынешней осенью.

В комнатах сейчас видно, что осень, — господствует тот особенный запах, который вы ощущаете осенью, входя на постоялый двор или в чистую избу зажиточного мужика, попа, мещанина, — запах лука, гороха, укропа и т. п. В одном углу навален лук, в другом, на рядинах, дозревают бобы, семена настурций. В столовой весь пол завален кукурузой, подсолнечниками — все это у нас нынче выспело. На окнах, на столах, на полках разложены цветочные и огородные семена, образчики сена, льна, хлебов. Стены увешаны пучками укропа, тмина, петрушки... (Александр Энгельгардт «Письма из деревни», 1872 — 1887)
Сергей Судейкин «Бабье лето» (1916)
Сергей Судейкин «Бабье лето» (1916)

Кто так вкусно, ароматно, напевно, почти сказочно смог бы описать бабье лето и осень в деревне? Пожалуй, только еще один «классик из классиков»:

Уж осенью взобрался я на гору и глянул на село. День ясный был. Под ногами желтый лист лежал, деревья оголялись. А кругом все еще зеленели горы. Село сверху маленьким кажется, «но взаправдашним», как сказал бы крестьянский мальчуган. Две улицы по селу прошли. Две церкви, старая и новая на пригорке красуются в зеленых рощах. Вдоль села Урсул гремит, по селу речка Онгудай течет, а от нее голубыми не пыльными тропинками бегут в канавках холодные ручейки-арыки. То здесь, то там среди села стоят зеленые колки: ели, лиственницы сбежались кучками и шепчутся. Кругом села желтеющие нивы: хлеб убран, сложен в желтые огромные зароды. Целая улица их. Нынче урожай хорош. Какая жара. Воздвиженьев день, а солнце печет немилосердно. И уж кстати замечу. Что за Алтай, что за страна сюрпризов! Вечером туча зашла, засияла молния, гром загрохотал. На другой день хиус подул, холоду нагнал, на третий день, 16 сентября, из Топучей в Шелаболиху я приехал на санях, зима была. А потом опять лето настало, теплое, бабье лето. (Вячеслав Шишков «По Чуйскому тракту», 1914)
Аполлинарий Васнецов «Сибирь» (1894)
Аполлинарий Васнецов «Сибирь» (1894)

И он же, много позже:

Наступила крепкая осень. Поля давно обриты наголо; хлеб сложен в скирды. Бабье лето кончилось; грачи улетели в теплый край. Зори стояли холодные, а по утрам обрюзгшее лицо земли покрывалось небесной пудрой — инеем. Земля, как увядающая дева, с потугой молодилась, а солнце старилось; блистающий блеск его все меньше давал тепла. (Вячеслав Шишков «Странники», 1930)
Архип Куинджи «Осенняя распутица» (1872)
Архип Куинджи «Осенняя распутица» (1872)

И все-таки таит, таит в себе бабье лето предчувствие будущих бед. С этой точки зрения показательна трагическая судьба русского православного писателя Василия Акимовича Никифорова-Волгина. Талантливый самоучка из мастеровых, которому «по законам жанра» была прямая дорога в пролетарские писатели, остался с родителями в Нарве, занимался литературой, служил псаломщиком в храме, потом работал на судостроительном заводе. Но от зоркой Советской власти, пришедшей в Эстонию в 1940 году, было не скрыться. И если она не смогла помочь умирающему Игорю Северянину, то с Никифоровым-Волгиным расправиться успела, отправив его на расстрел «за издание книг, брошюр и пьес клеветнического, антисоветского содержания». И уйти больше было некуда:

Дни стоят сентябрьские, теплые — бабье лето!

Я остановился на лесном взгорье. Внизу река, поле, даль и дороги. Сильна власть русских дорог! Если долго смотреть на них, то словно от земли уходишь и ничто мирское тебя не радует, душа возношения какого-то ищет... Не от созерцания ли дорог родилась в русском человеке тяга уйти? Все равно куда... в Брянские ли разбойничьи леса или навстречу синим монастырским куполам... только бы идти, постукивая дорожным посохом. Недаром и петь мы любим: «Ах, не одна-то во поле дороженька пролегала»... (Василий Никифоров-Волгин «Дорожный посох», 1938)
Михаил Клодт «Большая дорога осенью»
Михаил Клодт «Большая дорога осенью»

Всё-таки сильна сила традиции. Уходили-уходили мы от оков Серебряного века и русского Зарубежья, да и вернулись к ностальгии и предчувствиям неизбежного. Видимо, бабье лето — прав был Юрий Слёзкин — и есть та самая лукавая, обманная пора, которая кружит-кружит, да и выведет снова на ту же дорогу к осени, только уже не едва желтеющей, слегка тронутой увяданием, а самой настоящей, глубокой и совсем безрадостной. Словно вспыхивает свеча перед тем как погаснуть. Словно стоишь над обрывом, и тянет сорваться вниз... и срываешься...

Иван Шишкин «У берегов Финского залива (Удриас близ Нарвы)» (1889)
Иван Шишкин «У берегов Финского залива (Удриас близ Нарвы)» (1889)

Вот и остается лишь тоска — то ли по родине, то ли по ушедшим теплым дням, то ли по всей прежней жизни. Как в стихотворении Дон-Аминадо:

Нет даже слова такого
В толстых чужих словарях.
Август. Ущерб. Увяданье.
Милый, единственный прах.

Русское лето в России.
Запахи пыльной травы.
Небо какой-то старинной,
Темной, густой синевы.

Утро. Пастушья жалейка.
Поздний и горький волчец.
Эх, если б узкоколейка
Шла из Парижа в Елец…
(Дон-Аминадо «Бабье лето», 1926)

А, может, дорога неверного, вмиг исчезающего бабьего лета, что ведет в глухой иззябший тупик — это еще одна метафора «особого русского пути»?


Пост для марафона #блогерскаяосень
и задания №7 марафона 91autumndays:
https://91autumndays.livejournal.com/2878.html


Learnoff в: Одноклассниках, ВКонтакте, Instagram, Telegram, ЯндексДзен, Наш сайт

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic