learnoff

Categories:

Что в имени тебе моём?

Пушкинский день в России и День русского языка на Learnoff! 

О чём «говорят» имена пушкинских персонажей? 

В классической литературе изображение внутреннего мира человека тесно связано с происхождением его имени, которое является внутренней формой самого имени. Особая роль этого приёма проявляется в соответствии либо несоответствии этимологии имени и образа персонажа. В некоторых случаях имя получает дополнительное значение, которое более полно помогает понять внутренний мир героя.

Но у А. С. Пушкина личные имена персонажей, в силу частого употребления в различных произведениях, получают дополнительные значения, которые не совпадают с его этимологией. 

Владимир — злополучный жених

«Евгений Онегин» (иллюстрация Е. П. Самокиш-Судковской, 1899)
«Евгений Онегин» (иллюстрация Е. П. Самокиш-Судковской, 1899)

Имя Владимир у Пушкина встречается четыре раза: Владимир Ленский в «Евгении Онегине», Владимир Дубровский в «Дубровском», Владимир в «Метели» и Владимир в «Романе в письмах».

Только имя? Не только. Налицо и определённое «родство» их судеб:

  • Владимир Ленский помолвлен с Ольгой Лариной, намечена свадьба, но его убивают на дуэли, а возлюбленная выходит замуж за другого;
  • Владимир Дубровский любит и любим Машей Троекуровой, она соглашается на похищение, но опоздание Дубровского оказывается роковым: Маша обвенчана, а её новоиспечённый муж ранит Владимира;
  • Владимир в «Метели» опаздывает к венчанию с возлюбленной, которая тайком убегает из родительского дома. Узнав о роковой ошибке (невеста идёт под венец со случайным проезжим), он отправляется на войну, где вскоре погибает; 
  • Владимир из «Романа в письмах» — его судьба не совсем ясна, роман остался неоконченным, но можно предполагать, исходя из судеб остальных трёх Владимиров, что его история также завершилась бы трагедией. 

Таким образом, в произведениях А. С. Пушкина имя Владимир — имя злополучного жениха или возлюбленного.

Сословный принцип

«Борис Годунов» («Ночь. Келья в Чудовом монастыре». Иллюстрация В. И. Шухаева, 1929)
«Борис Годунов» («Ночь. Келья в Чудовом монастыре». Иллюстрация В. И. Шухаева, 1929)

Независимо от этимологии имя человека указывало на принадлежность к определённому кругу. Несмотря на единый церковный именник, каждому классу и сословию соответствовал определённый набор имён. 

Как указывал известный лингвист-русист В. Д. Бондалетов, в социальной ономастике давно стоит вопрос о существовании особых «именников»:

для дворян (Сергей, Софья);

духовных лиц (Никон, Мисаил, Варлаам);

купцов (Савва, Гордей, Фома);

крестьян (Матрена, Фёкла). 

Эта дифференциация «именников» отразилась и в наименованиях персонажей художественных произведений.

Некоторые имена были нейтральными: Василий, Иван, Павел; Анна, Мария. Однако прослеживается их тяготение к дворянскому или духовному «именнику» хотя бы в виде закреплённых официальных форм. Например:

  • женское имя Анна (в полной форме) встречается у людей высшего круга (графиня Анна Федотовна в «Пиковой даме»);
  • духовные лица носили следующие имена: Никон, Павел, Мисаил, Варлаам (Варлаам и Мисаил в «Борисе Годунове»);
  • крестьянам полагались: Василиса, Лукерья, Архип (Василиса, Лукерья, Архип в «Дубровском»).

Кстати, противопоставление барышни крестьянке в одноимённой повести Пушкина выражается и в смене имён: барышня Лиза «превращается» в крестьянку Акулину. 

Смена декораций

Мария и Мазепа (из серии иллюстраций В. А. Серова к поэме А. С. Пушкина «Полтава», 1949)
Мария и Мазепа (из серии иллюстраций В. А. Серова к поэме А. С. Пушкина «Полтава», 1949)

Некоторые имена, распространённые в дворянской среде, со временем выходили из моды, перебираясь в крестьянский «именник».

Таковы, например, имена Прасковья, Матрена. В своей книге «Имя и общество» один из крупнейших советских ономастов В. А. Никонов отмечал:

«Дочь Кочубея в действительности звали не Марией, а Матрёной — в начале XVIII века имя Матрёна было у дворянок в четвёрке самых частых имён. Но через сто лет дворянки брезговали им, как грубым, оно стало простонародным, первое место у них заняло имя Мария. И автор «Полтавы» пожертвовал подлинным именем, которое придавало образу нежелательную окраску».

С другой стороны, шёл и обратный процесс. Так, имя Татьяна считалось в начале XIX века простонародным и ассоциировалось у Пушкина с «представлением о старине, о народном просторечии». Простонародный характер имени Татьяна подтверждает и журнал «Невский зритель» (февраль, 1821 год):

«Взгляните по крайней мере на Фёкл, Татьян, переименованных в Дориды, Аглаи, Темиры, в Хариты, в Венеры».

После Пушкина имя Татьяна «перешло» в другой именник, дворянский.

Фамильные и бесфамильные

«Капитанская дочка» (иллюстрация А. З. Иткина)
«Капитанская дочка» (иллюстрация А. З. Иткина)

Социальную характеристику также «выдаёт» группа уменьшительных суффиксов в личных именах. Наиболее употребительный — -КА. У известного советского лингвиста А. М. Селищева находим:

«В период московского абсолютизма в XV-XVII веках в особенности в частном употреблении был суффикс уменьшительного значения -КА. Бояре и прочие лица верхов были перед лицом великого князя Юрками, Васьками, Денисками, а по отношению к низшим классам — «государями». Крестьяне же и низшего ранга служилые люди были «людишками» – Ивашками, Якимками, Первуньками и т. д.».

Иными словами, суффикс -КА выражал пренебрежение, грубость, уничижение. С XVIII века личные имена с этим суффиксом стали подчеркивать зависимое положение (кучер Андрюшка в «Евгении Онегине», денщик Кузька в «Выстреле», девка Палашка в «Капитанской дочке»).

Социальная окраска есть не только у имён, но и у фамилий. Одно из языковых средств — тоже суффиксы. Так, суффикс -СКИЙ у Пушкина — показатель принадлежности к знатному роду (Верейский, Дубровский, Ленский).

Социальная неоднородность проявляется и в структуре поименования лиц различных сословий. Трёхчленная структура (имя, отчество и фамилия) или двучленная (имя и отчество) в литературе традиционно характеризовала высшие классы: Григорий Иванович Муромский («Барышня-крестьянка»); Кирила Петрович Троекуров («Дубровский»).

Одночленная структура антропонимов — удел низших: горничных, ключниц, лакеев, крестьян (Акулька, Палашка, Филька, Фомка).

Отчество тоже указывало на принадлежность к определённому сословию. Однако у людей невысокого звания поименование только по отчеству было одним из способов возрастной характеристики. К пожилым или наиболее заслуженным слугам обращались по отчеству (Филипьевна «Евгений Онегин»; дядька Савельич «Капитанская дочка», няня Егоровна «Дубровский»).

Что ж, изучение личных имён собственных в произведениях А. С. Пушкина позволяет не только точнее понять глубинный смысл его текстов, но и увидеть особенности развития общества определённого периода. А это всегда интересно.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic